Служба по контракту в спецназе: интервью с военнослужащим

Беседа с военнослужащим-контрактником одного из подразделений специального назначения.

Спецназ

— Как Вы оказались на военной службе?

— Я еще до службы положительно к ней относился. Не было никакой проблемы, что меня призовут, что придется служить. И когда я узнал, что предстоит идти в армию, то мне было интересно понять, что из этого получится. Как гражданин своей страны, по закону, я был обязан пройти срочную службу, для меня это не было проблемой: я на нее пошел. Было интересно посмотреть, что и как. Потом мне захотелось посмотреть, как это все будет выглядеть в другом статусе, и я подписал контракт. И дальше все вот закрутилось.

— Как отреагировали родственники и друзья на Ваше решение подписать контракт?

— [c улыбкой] Хреново. Родители прослужили достаточно длительное время в армии, в достаточно тяжелые для страны годы, поэтому они были не очень рады. Нет, они относятся к этому положительно с точки зрения того, что я занимаюсь тем, что мне нравится, самодостаточен в финансовом плане, не шарюсь где-то по подворотням. Но им бы хотелось, чтобы у меня была какая-то другая работа, более спокойная. Волнуются. Ведь моя работа связана с риском для жизни.

Друзья отнеслись нормально. Многие из них отслужили в армии срочку. В моей компании вообще считалось в норме вещей отслужить срочную. К подписанию мною контракта тоже отнеслись без осуждения. Выбрал такой путь, ну и ладно, работай.

— Военнослужащим сейчас быть престижно?

— Если ты сам считаешь, что занимаешься правильным делом, то это будет для тебя самого престижно. Со стороны же общества назвать оценку затрудняюсь. Но проблем с этим у меня никогда не было, никогда, ни от кого не слышал ничего типа: «Фуу, контрабас… Военный, что ли? Тебе делать нечего больше?» Как правило, профессию военного воспринимают как что-то диковинное.

— Каков размер Вашего денежного довольствия?

— На данный момент почти 32 тысячи рублей плюс 8 тысяч за физо. Чуть меньше 40 тысяч.

— Эта сумма Вас устраивает?

— Лично меня устраивает. Но тут нюанс в том, что довольствие в тех или иных местах службы одинаковое, а стоимость проживания в разных регионах может сильно варьироваться. В одном регионе, где средняя зарплата 15-20 тысяч, моя будет выглядеть очень неплохо, а в другом – очень даже немного. Многое зависит от состава семьи и обеспеченности второй половины работой.

В общем, если с надбавкой за физо, то все выглядит неплохо. Везде, где я служил, мои сослуживцы не бедствовали. Не на одних макаронах жили. Да и я сам не алчен до денег.

— Вы хорошо ориентируетесь в том, что Вам положено из надбавок?

— Да. У меня никогда не было с этим проблем в тех подразделениях и частях, где я проходил службу. Мне кажется очень удобным, что после перевода всех функций, связанных с денежным довольствием в ведение Единого расчетного центра (ЕРЦ), всегда можно посмотреть в личном кабинете военнослужащего, что и как начислено по расчетному листку. Все четко и понятно.

В той части, где сейчас служу, командир очень требователен к лицам, занимающимся документооборотом, в результате которого нам начисляют деньги, поэтому проблем практически не возникает. А если они и появляются, у молодых ребят, например, то эти лица их решают.

Командир периодически собирает личный состав и задает вопросы, у кого какие проблемы имеются. И если они есть, то в меру своих возможностей он старается их решить.

— Вы получаете в конце года премиальные по приказу «десять-десять»? [Приказ Министра обороны Российской Федерации от 26 июля 2010 г. N 1010 г. Москва «О дополнительных мерах по повышению эффективности использования фондов денежного довольствия военнослужащих и оплаты труда лиц гражданского персонала Вооруженных Сил Российской Федерации». В обиходе – «десять-десять». – прим.]

— Да. В одной части платили примерно 35 тысяч, в другой – где-то 43 тысячи.

— Было такое, чтобы кому-то меньше заплатили, кому-то больше и непонятно по какому принципу?

— Нет, всем одинаково платят. Сколько в ЕРЦ начислят.

— За залеты лишают премии?

— При мне такого не было ни в одной части.

— Странно. Все такие дисциплинированные или же командование закрывает глаза?

— Для того, чтобы лишить человека премии нужен серьезный залет с его стороны. Я с таким не сталкивался.

— Почему же серьезный? У меня есть знакомые военнослужащие, которых за нарушение формы одежды премиальных лишали.

— Такого у нас нет вообще. Лишение премии за нарушение формы одежды просто не будет понято личным составом.

У нас здесь служба особенная. Надо сильно постараться, чтобы сюда попасть. Деньгами здесь не принято наказывать. Если сильно накосячишь, то ты здесь просто дальше служить не будешь. Да и лютых залетов ни у кого я не припомню. Если что-то случилось, то с человеком проводится беседа. Если он понял и осознал, то ок, всё, на денежные аспекты это никак не повлияет. Если не понял, то его просто уберут из подразделения.

— То есть и дисциплинарных взысканий нет?

— Я с ними за все время службы не сталкивался.

— При выплате премий должна быть уравниловка? Во время службы в мотострелковых подразделениях я не раз наблюдал, что один человек старается, качественно выполняет свои обязанности, а другой может просто класть болт на службу. Но премия им может быть начислена одинаковая. Вроде как-то не очень справедливо.

— У нас тех, кто болт забивает, просто нет. Все работают одинаково и вариантов сачковать нет. Я считаю, что всем нужно платить одинаково. Не думаю, что финансовые вычеты как-то повлияют на дисциплину. Все решается на уровне «поговорить». Если человек понял, что он был неправ, и ты уверен, что он это осознал, то все нормально. Если не понял, то его просто уберут. Тех, кто плохо выполняет свои обязанности, не держим.

— Вы были на курсах выживания для контрактников?

— Нет. Не знаю почему, но в тех частях, где я служил, контрактников на них не отправляли.

— В армии есть такая штука, как план занятий. В Вашей части он выполняется, занятия проводятся?

— В плане подробно прописаны такие-то темы, такие-то занятия. По моему опыту это все для красоты. Занятия проводятся во время, указанное в расписании, но не по тем темам, что в нем прописаны. То есть если написано, что у нас сегодня тактико-специальная подготовка, то мы и занимаемся тактико-специальной подготовкой, но только по темам, которые сами определяем, а не тем, что написаны.

— План оторван от жизни?

— Их же где-то готовят наверху для подразделений с разным способом комплектования. Многие из тем через определенный промежуток времени повторяются, то есть они ориентированы на подразделения, куда приходят военнослужащие по призыву, чтобы их обучить. В моем же подразделении одни контрактники и раз за разом повторять одно и тоже не имеет смысла.

Поэтому снизу иногда виднее, что именно надо изучать. Поэтому и адаптируем занятия под свои конкретные нужды.

— Я правильно понимаю, что рядовые военнослужащие в Вашем подразделении могут предложить командирам провести те или иные занятия, если они им кажутся более полезными и нужными?

— Да, это считается нормальным, если снизу идет инициатива. Многое здесь зависит от командиров групп. Группы ведь занимаются самостоятельно, у нас нет занятий в составе роты, поскольку тактика спецназа иная, нежели чем у линейных частей.

У нас вообще много своей специфики. Например, есть 6 часов занятий до обеда. Если где-то два часа выделяется на одну тему, два – на другую, два – на еще какую-то, то у нас всё это время посвящается одной теме. За исключением 2 часов на физическую подготовку каждый день. Стараются организовывать сборы, например: две недели мы стреляем, огневая подготовка, две недели – тактико-специальная подготовка, неделя – сборы по медицине, две недели – прыжки. Но, к сожалению, это удаётся не всегда. Плюс индивидуальный подход: у кого уровень знаний пониже (кто недавно в подразделении), с теми командир занимается отдельно, у кого необходимый – те занимаются по плану, на развитие. Так лучше усваивается материал, больше пользы для дела.

— Как выглядит Ваш обычный день на службе, если он не связан с выполнением тех или иных обязанностей в наряде?

— Если это понедельник, то в 6 утра обязательная зарядка для всего личного состава. В другие дни ее нет для контрактников, но в командирский – будь обязан.

Если не уезжаем куда-то на прыжки, то в обычный день построение в 08:00 в готовности убыть на занятия. В 08:30 все уже на занятиях.

— Вспоминаю свою службу в мотострелковой части: после восьми утра построение батальона, в девять – построение всей части, где торчим до десяти, а то и дольше. Потом опять построение батальона и лишь тогда доведение задач на день.

— У нас такого нет, в полдевятого, в девять мы уже на занятиях. Некоторые подразделения на разводе части могут появляться только лишь в какие-то торжественные и праздничные дни, а так мы быстро и без церемоний убываем на занятия.

Занятия длятся до 12 часов дня. Но если стрельбы, то вообще весь день. Затем обязательно 2 часа физической подготовки. С 14:00 до 16:00 — обед. После обеда обычно никаких занятий нет: то хозяйственная какая-то работа, то самостоятельная подготовка. В 18 часов построение и всех распускают.

— Днем на физо что именно делаете?

— Занятия проводятся в составе группы, и многое зависит от того, что принято делать в конкретной группе. Можно пойти в спортзал и позаниматься единоборствами, если специалисты по таковым есть в вашей группе. Можно пойти на турники и заняться бегом. При этом есть определенные дни, когда обязательно есть бег по плану, занятия в спортзале. Пробежишь 5 километров, потом в зал на кроссфит.

— Бег с нагрузкой используете?

— Только для подготовки к конкретным соревнованиям/учениям, где такой элемент запланирован. Бег, например, в той же полной экипировке ведь на пользу здоровью не идет. Люди-то служат не один год и планируют служить еще не один год. От каких-то неадекватных нагрузок можно здоровье посадить и списаться со службы. Можно нормально готовится без риска его испортить.

Бег с отягощением практикуют по собственному усмотрению, по личным ощущениям, так сказать.

Для тренировки выносливости осуществляем марши в экипировке, с рюкзаком. Где-то 30-35 километров. Это все в рамках подготовки к каким-либо учениям, которые у нас происходят регулярно. На самих учениях бывает и по 70 километров отмахиваем. Есть еще лыжные марши, там и под 100 километров можем делать.

— Регламент служебного времени соблюдается?

— Когда я только пришел на службу, то такого понятия даже и близко не было. Например, поначалу и в десять вчера со службы мог уходить. Мол, давайте подождем командира, давайте то, давайте сё. Потом сменил подразделение и там уже было построже с соблюдением. Сейчас вот, в принципе, нормально даже. Но построение на занятия у нас несколько раньше, чем в регламенте указано. В 08:00 мы уже с оружием стоим, в готовности убыть на занятия.

— В воскресенье на службу могут выдернуть? Не в наряд, а для выполнения каких-либо работ.

— Нет. Только если в этот день с каких-нибудь учений возвращаемся и надо что-либо сделать с этим связанное, но это очень большая редкость.

— Как выглядят отпуска в спецназе?

— С этим есть определенные проблемы. У нас со всеми дополнительными сутками, в том числе ветеранскими, набегает два месяца отпуска. Уйти по собственному желанию в удобное для тебя время нельзя. В отпуск уходим всем подразделением по запланированному графику, согласно которому весь отпуск разбит в течение года на несколько частей. Отдельно от подразделения можно уйти только для сдачи учебной сессии, но сначала ты ее берешь за счет своего отпуска, и только если тебе не хватает этих полтора-двух месяцев для сдачи, тебе еще добавляют так называемый учебный отпуск. Да, это не совсем по закону, но такая у нас работа. С этим надо мириться. Еще нужно быть всегда готовым прибыть из отпуска, если «прилетает» командировка. Это бывает редко, но прецеденты были. Дополнительные дни отдыха за командировку тоже не всегда предоставляются, но их возвращают деньгами.

— Считаете ли Вы, что хорошо овладели своей специальностью?

— Мне кажется, что это как игра на музыкальном инструменте – можно всю жизнь учиться. Нет предела совершенству. Вряд ли когда-либо возникнет такой момент, что я скажу: «Ну все, я всего достиг!»

— И все же?

— Да, уровень хороший, достаточно высокий. Не только у меня, но и у сослуживцев. В рамках поступающих задач никогда не было проблем с их выполнением.

— Самоподготовкой занимаетесь?

— Конечно. Считаю это очень важным элементом подготовки. Когда у нас нет занятий, а идёт хозяйственный период, то я обязательно делаю упор на физо и на самостоятельную подготовку. Сослуживцы тоже занимаются самостоятельно, кто-то, конечно, и через некоторое принуждение со стороны командиров.

— Конспекты пишете?

— Пишем. Дается ведь много информации, запомнить которую сразу – физически невозможно. Поэтому я не знаю ни одного своего сослуживца, у которого не было бы конспекта. Это обязательная вещь.

— Один из саперов рассказывал мне, что они тоже писали конспекты, а потом их забрали навсегда со словами: «Это секретная информация о взрывчатых веществах!»

— Есть определенные темы, в тех же подразделениях связи, которые даются под запись, но дальше ты их должен сдать под замок. Хочешь изучить – просишь, читаешь, а потом опять сдаешь.

Нам такая информация не дается, поэтому конспекты никто не изымает. Но даже если бы их изъяли, а потом не выдали, то тут же бы возник ответ с нашей стороны: «Я хочу позаниматься, а вы мне не даете. Не задавайте тогда мне потом вопрос, почему я чего-то не знаю».

— То есть конспекты в спецназе пишутся для себя и нет такого, чтобы что-то там накарябать для проверяющего для отвода глаз?

— Иногда старшие начальники в подразделении могут собрать конспекты для проверки, но они все равно пишутся не для них. Все эти знания будут проверяться на практике. Где-то могут практиковаться вопросы на летучках: «Расскажи ТТХ такого-то оружия». Где-то вопросы могут не задавать, но в ходе твоей службы на занятиях или учениях сразу будет видно – разбираешься ли ты в необходимых вещах или нет.

— На уборку территории ходите?

— Конечно. В основном, уборка осуществляется силами наряда. Если он не справляется, например, выпало очень много снега зимой, то привлекаются остальные. Но это происходит не в ущерб занятиям.

— Квадратное катать, а круглое носить приходится?

— Конечно. Куда ж без этого? Живем, живем, а потом: «Надо отмыть люки канализационные на закрепленной территории и отметить их кругами разного цвета!» Почему именно люки, зачем люки? «Надо! Надо отмыть!» Моем.

Машину загрузили имуществом, завтра выезд. Казалось бы, опечатай ее, поставь в охраняемый парк. Нет: «Поставим ее под окна и будем всю ночь сами охранять!»

— Обедаете дома или в части?

— На усмотрение стреляющего. Кто-то домой ездит, кто-то с собой приносит, кто-то в столовую ходит.

— Со столовой ведь свои нюансы есть, там нынче во многих частях только по отпечатку пальца пускают…

— Да, у нас тоже такое есть. Теперь, если стоишь на довольствии, надо обязательно ходить на приемы пищи. Хорошо, что можно выбрать на табло, когда придешь, а когда нет, вплоть до «на завтрак в пятницу приду, а на обед нет». Основная проблема в том, что мы часто выезжаем на учения, а это каждый раз надо старшине снимать либо ставить на котловое довольствие по рапорту. Поэтому периодически на прохождение рапорта требуется время и на прием пищи проходим не по отпечатку. Начальник столовой то закрывает на это глаза, то нет.

— Служебное жилье дают?

— Офицерам дают, холостым контрактникам тоже в общежитии места предоставляют, хотя не всегда на всех хватает. А вот контрактникам с семьями «служебку» получить тяжеловато. Они, как правило, снимают жилье.

— В программе военной ипотеки состоите?

— Нет.

— Почему?

— Для меня это своего рода определенная кабала. Поэтому я не хочу вписываться ни в военную, ни в гражданскую ипотеку. Мне так проще. Например, если я захочу расти дальше и попытаюсь перевестись в другую часть, то наличие ипотеки может вызвать проблемы. В спецназе хороших людей просто так не отпускают, перевод могут просто не одобрить. Придется дожидаться окончания контракта, увольняться и идти в другую часть. А это вызовет сложности с ипотекой, так как при увольнении она переводится на гражданскую и придется ее платить из собственного кармана.

Лично для меня это определенный якорь, который мне создаст больше проблем.

— Как Вы получали ВКПО?

— Первый раз в 2014 году. Получил полный комплект, но очень много вещей было не по размеру. Кое-что ушивать пришлось, кое-что просто мало носил.

Второй раз в текущей части. Я был уже более подкован и сказал, что не свои размеры брать не буду. Кладовщик на меня пытался давить, но я сказал, что, как говорится, не первый день замужем, и не надо мне ничего говорить. В итоге мне выдали все по размеру. Но знаю ситуации, когда люди получали не все, и потом, в преддверии грандиозных смотров по каким-либо случаям, им впопыхах находили то, что нужно и нужного размера.

Вообще сейчас есть сложности с выдачей ВКПО, как мне кажется, из-за того, что его усиленно воруют.

— Срок носки ВКПО реален или завышен?

— Завышен. Тут даже и разговаривать нечего. Раньше, когда еще «цифра» была, то в подразделении всегда была подменка, поэтому выданную форму так быстро не «убивали». Был комплект для выезда в поля, комплект – в части ходить.

Сейчас же ВКПО является инвентарным имуществом, в связи с чем подменки просто нет. Даже с учетом нашей специфики – мы носим ВКПО только в части, в полях используем более удобную форму, — летний костюм к концу контракта выцветает, выстирывается и выглядит плохо.

— Что скажете о летних ботинках?

— Это погибель. Когда я еще служил срочку, мне выдали обыкновенные кожаные ботинки. И по факту я их год спокойно относил. При том, что участвовал в Параде на 9 мая и много в них маршировал. И другой обуви, помимо валенок зимой, у меня не было.

Те же ботинки, что последние годы выдают… Они живут очень мало. Модели меняют, но это не сильно помогает. Первые так вообще быстро сыпались. Да и помимо износостойкости они не выполняют свою главную функцию. В спецназе не экономят на двух вещах: на обуви и на рюкзаках. Потому что берегут ноги и спину. Я оставил летние ботинки исключительно для хождения в наряд, но потом понял, что и для этого они не годятся: натирают, некомфортно. Поэтому для этих целей просто купил себе черные ботинки.

— Командование к ним не придирается?

— Нет. По части можно ходить в военного типа ботинках, не обязательно уставных. Уставные ботинки используем только для участия в каких-либо международных учениях. И то только для того, чтобы продемонстрировать их на смотре и на время пребывания в дороге.

Если к нам приходит какой-то новый человек, который нашей специфики еще не знает, то первое, что мы ему говорим: «Так, чувак, бери деньги, пойдем тебе ботинки покупать».

— Нарукавные знаки, нашивки – приобретаются за свой счет?

— Что-то там выдают, но выглядит оно не очень. Целенаправленно я их не получал и даже не спрашивал, где они. По факту все покупаем сами. Это все так часто меняется, я раза четыре за последние четыре года брал полные комплекты заново. Плюс еще были какие-то переходные моменты типа на зеленом фоне цветная вышивка. Столько денег было угрохано на все это. И все это на фоне того, что непонятно как это носить: сегодня вот так, а завтра говорят сделать уже по-другому. Очень устаем от всего этого.

— Пару месяцев назад военнослужащим запретили в служебное время пользоваться смартфонами, телефонами, имеющими камеры, беспроводные сети и флеш-карты. До этого приказа в спецназе были ограничения в том же духе?

— Какого-либо отдельного регламента использования телефонов для контрактников не было. На одном из прежних мест службы у нас вообще было что-то типа корпоративных сим-карт: у дежурного по части был планшет со всеми этими номерами, и он с него делал всем рассылки типа: «Прибыть во столько-то в часть! Построиться во столько на развод!» и т.п.

Сейчас использование смартфонов запрещено, но по факту «просто мобильниками» все всё равно пользуются. На некоторые учения даже обязательно требуют их брать, на случай экстренной связи.

— А в командировках?

— Если по России, на тот же Кавказ, то все как обычно, все пользовались. Если же за границей, то там существенные ограничения. С собой провезти его можно, но трудно. Достают их на месте, как и сим-карты, как резервный вариант для экстренной связи.

Некоторые люди на месте приобретают смартфоны, пользуются интернетом, звонят домой по WhatsApp, Viber, но я считаю это неправильным. Но надо понимать, что там работает РЭР и не только наша. Зашли вы на свою страничку ВКонтакте, данные об этом через вышку связи ушли на сервер. Понятно, что там местным ВК не нужен, значит, с огромной вероятностью это пользователь из России. Ваш номер попадает радиоэлектронной разведке, начнут отслеживать кому вы звоните. Оно вам надо, чтобы личные номера ваших близких стали известны третьим лицам? Я такое не поддерживаю.

Для звонков домой там развернуты армейские узлы связи. Дают 10 минут (и то это ограничение только на главной базе), но по факту можно спокойно говорить дольше, если очереди нет. Если тебя отправили в командировку на три-четыре месяца, а ты тяжело переносишь расставание с близкими и хочешь каждый день с ними по полчаса разговаривать, задумайся, правильную работу ли ты себе выбрал?

— Для переговоров с домом надо как-то отдельно записываться заранее?

— Нет, все в порядке живой очереди.

— Как в спецназе относятся к наличию у военнослужащего аккаунтов в социальных сетях?

— Запрета их иметь нет. Вопрос в фотографиях: нельзя публиковать фотографии, на которых будет хоть как-то проявляться ваша принадлежность к вооруженным силам. Даже если вы решили с дедом за грибами пойти, то публикация фото в камуфляже может привести к проблемам. Последние пару лет за этим очень серьезно следит контрразведка. Аккаунт должен быть как у абсолютно гражданского человека, без большого объема каких-то личных данных. Можно под своей фамилией и реальной фотографией. Но многие люди и ФИО левые указывают, и фото могут чужое поставить.

— Минобороны уже продемонстрировало проект приказа, по которому военнослужащим вообще будет запрещено публиковать любые сведения о своей службе в интернете.

— Я не считаю, что это какая-то большая проблема. Не думаю, что это что-то как-то сильно поменяет. Если человек захочет с какой-то целью осветить какое-то событие, то он это сделает. Даже сейчас он не подписывается, делает это анонимно.

— Разделение по сроку службы среди контрактников есть?

— Разделение есть, но по кругу интересов. 32-летнему дядьке, у которого жена и дети, может быть неинтересно общаться с 21-летним парнишкой. Поэтому разделение идет на эдаком хозяйственно-бытовом уровне. А при выполнении служебных обязанностей разделения нет: всегда все всё вместе делаем. У нас и командный состав групп, офицеры наравне с нами работают: те же ящики грузим вместе. Подчиненными неправильно будет понято, если это все будет выглядеть как: «Вы тут поработайте, а я постою».

Да, новичка не поставят дежурным по подразделению, он пойдет дневальным, но вместе с ним будут и другие дневальные, которые служили дольше него.

Я сам не поддерживаю подобные разделения и никогда в тех группах, где я служил, его не было. В других группах иногда такое подмечал.

— В пехоте сержанты – командиры отделений, замкомвзводы – частенько являются командирами для галочки. По факту они такие же контрактники, как и остальные, их никто особо не слушает. В спецназе как это выглядит?

— У нас бывает так, что по штату командиров отделений вообще нет. Если же они есть, то это реальные командиры.

— Взаимоотношения с офицерами какие? Бывает так, что: «Я – начальник, ты – дурак!»?

— Я не знаю тех людей, кто в армии хоть раз бы не сталкивался с «я – начальник, ты – дурак». Не в своей группе я слышал оскорбительные выражения офицеров в адрес подчиненных. Просто там был такой коллектив, что воспринимал это как должное. В моих группах никогда офицер не оскорблял подчиненных. Бывают, конечно, сложные разговоры, когда что-то накипело, но без личных оскорблений.

— По сети гуляет немало видео, где на построении командир батальона, полка, бригады трехэтажным матом характеризует подчиненных. В спецназе это не популярно?

— Офицеры моего батальона крайне культурно и уважительно общаются с подчиненными. Без резких слов. Это не воспринимается как слабость, это принимается как нормальное отношение и находит положительный отклик.

А так в одном из прежних мест службы видел, как на построении части командир срывал погоны и забирал тельняшки у солдат, попавшихся с наркотиками. Да, он их материл. Но тут было понятно за что, за реально позорные вещи. Это не одно и тоже, как солдата назвать тупым, если у него что-то не получается, например.

— Поборы с денежного довольствия есть? Сдаете деньги на что-нибудь?

— Куда ж без этого. Следует понимать, что обеспечение армии недостаточное и всегда требуется что-то да докупить. На тот же полевой выход взять генераторы, приобрести картридж для принтера, что-то отремонтировать надо. Существует ротная касса, в нее на такие вещи и скидываемся.

Поборов у нас нет. Если бы кто-то заикнулся, что надо скинуться на какую-то комиссию, как в одном из интервью читал, то все контрактники просто бы сказали: «Да нам вообще с прибором на нее!»

— Никто не предлагал такой вариант: «Мы тебе премию начисляем побольше, а ты нам с нее процент отдашь»?

— Нет, у нас такого вообще нет. Такие темы приняты в частях на Кавказе, не хочу никого обидеть, но там это повсеместно просто.

Помимо ротной кассы, когда деньги сдаются реально на нужды подразделения, лишь однажды покупал с несколькими такими же молодыми контрактниками, как и я, хорошее офисное кресло командиру роты в канцелярию. Это было с первой нашей зарплаты на первом контракте, типа «проставы» своеобразной. Но нам это было не в напряг, даже как-то смешно. Реальной необходимости в нем не было, просто это такой вот показатель статуса командира роты, который очень радовался ему: «Ооо, крутое!».

— В ротную кассу ежемесячно скидываетесь? Какую сумму?

— Ежемесячно. 500-700 рублей. Плюс иногда у кого-то беда в семье, умер кто-то или же наоборот – день рождения, тогда отдельно скидываемся. По 100 рублей, например. Так что в месяц тысячи полторы уходит где-то.

— С премиальных по «десять-десять» дополнительно скидываетесь?

— Нет. С командировочных – да.

— Приходится ведь расходовать средства и на покупку хорошей экипировки для личных нужд. Сколько Вы сами на себя потратили денег, закупаясь всем этим?

— Надо понимать, что хоть у нас и подразделения специального назначения, но имуществом они обеспечиваются, как линейные части. Вот есть комплект «Ратник» — и это все твое снаряжение. И пусть там есть комплект «Разведчик» и тому подобные, но по факту это все снаряжение для пехоты. «Ратник» для наших задач просто не подходит. По факту из него используются только отдельные элементы. Плюс качество комплекта невысокое. С рюкзаком из «Ратника» ни один адекватный человек ходить не будет. Даже если вы совсем вот только пришли в спецназ, всегда можно подойти к старшине, и он даст какой-нибудь хороший б/у рюкзак из запасов. И у него лямки не оторвутся на полпути, как у рюкзака из «Ратника». Маскхалат «Ратника» просто опа полная. По факту, что из ВКПО, что из «Ратника» в полях используются лишь единичные элементы. Даже у новичка, который недавно пришел, из ВКПО будет, пожалуй, только флиска, ветроводозащитный костюм, тент и может быть термобелье. И все.

Все тратят разные суммы. Кто-то побольше, кто-то поменьше. Я болею всем этим и могу потратить большие деньги.

— Хотя бы примерный порядок цифр?

— Не надо спрашивать, я просто не люблю отвечать на такие темы. Это огромные деньги. Сотни тысяч. [UPD. Поскольку возникло множество вопросов типа: «Куда ж потрачены такие деньжищи?» Это сумма трат на все то, что данный военнослужащий решил приобрести себе для выполнения служебных задач: одежда, обувь, медицина, оптика, приборы наблюдения и т.п. — прим.]

— Как Вы смотрите на то, чтобы военнослужащим подразделений специального назначения выдавалась определенная сумма на приобретение экипировки?

— Дело это благородное, но в рамках нашего министерства обороны оно реализовано не будет. Потому что потом надо будет проверить, что ты купил, а для этого нужно иметь более широкий кругозор тем людям, что приезжают нас проверять, и которого у нынешних проверяющих нет. Отдельные бригады спецназа проверяются пехотными офицерами из округа, которому эти бригады подчиняются, спецназ ВДВ проверяется представителями штаба ВДВ. Все эти люди, к сожалению, просто не компетентны в том, что они проверяют, не понимают специфики нашей работы. Они не разбираются в нашей экипировке, наших средствах связи и обращают внимание лишь на внешние атрибуты: чтоб опись на ящике правильно висела, бирки красиво пришиты и т.п.

Вот получим энную сумму денег не каждый лично, а даже на группу. Как проверяющему объяснить, что мне надо минимум три-четыре пары обуви? Посмотрите, какой ужас сейчас выдается под видом летних ботинок, а потом спросите себя о какой выдаче денег можно говорить? Для этого должны произойти очень серьезные изменения. Чтобы у всех частей СпН было единое командование, как это сделано за границей, аналог USSOCOM.

— Доверяете ли Вы органам военной прокуратуры? Обратитесь ли к ним, если Ваши права на службе будут ущемлены?

— Доверяю, но обращусь только в крайнем случае. Есть такая старая армейская штука: сор из избы не выносить. Сначала нужно попытаться решить вопрос с командованием. Если оно не желает помогать, уперлось, то тогда я не вижу проблемы.

— Бытует мнение, что это нытье.

— Да какое нытье, бросьте. Это нормальное решение вопроса. Но сначала надо обратиться к своему командиру группы. Если он не может помочь, то к командиру роты, потом батальона, потом части. Я уверен, что если я приду на прием к командиру части или озвучу проблему на собрании, которые он устраивает периодически, то он постарается решить мой вопрос. Потому что он очень хороший человек.

— Что Вы думаете о нынешнем министре обороны?

— Он слишком большая фигура, чтобы я мог ответить однозначно. Сравнивать можно кого-то с кем-то. Например, с Сердюковым. Я при нем не служил, но сталкивался с положительными результатами деятельности последнего, а отрицательные меня не коснулись. Например, разные оргштатные мероприятия по прапорщикам. Их должность сделали сержантской, потом вернули обратно. Но я не был прапорщиком, поэтому мне было все равно. После Сердюкова остались какие-то больше положительные вещи, из тех, что я видел. Например, нормализованное питание. В гражданской столовой просто совсем другой уровень кормежки. Гражданские специалисты, обслуживающие электрику и сантехнику. Не надо лезть неподготовленному солдату туда, где его может просто зашибить.

Что касается нового. При нем есть положительные моменты. Например, учения, внезапные проверки различные. Да и сам он вроде больше военный человек. Хотя перед Минобороны он только МЧС руководил. Что не нравится, так это его любовь к изменениям в форме, значкам, нашивкам по пятьсот раз. Это не то, на что надо обращать внимание. Важно, что полевая форма не очень подходит, как полевая форма, но на это внимание не обращается. Зато шевроны не успеваем менять.

В общем, отношение к нему и не положительное, и не отрицательное, а нейтральное.

— Назовите основные моменты, которые Вам не нравятся в армии.

— Первое, что сильнее всего не нравится людям, говорю о своем подразделении, это армейский идиотизм. Люди прошли серьезный отбор, много трудились, чтобы попасть к нам, они уже, в основном, взрослые люди, в том плане, что взросло мыслят. Поэтому очень сильно «убивают» моральные «тупняки». Часть людей, хорошо подготовленных людей, по-человечески хороших, уходили, потому что уставали бороться с этими «тупняками». Плохо, что армия теряет таких людей.

На втором месте стоят вещи, связанные с профессиональным ростом. Например, люди очень быстро упираются в курс стрельб, он становится слишком простым. Нужно что-то посложнее, они хотят попробовать, например, стрельбы в лесу боевыми патронами. Или накрыть свою мишенную обстановку на полигоне и отработать специальные стрелковые упражнения. Это вызывает большие сложности, такое трудно согласовать. А в некоторых других силовых структурах это можно сделать. И люди, разочаровавшись, не имея возможности реализовать свои желания, теряют интерес и уходят.

И не мешало бы как-то отмечать заслуги конкретных людей, которые уже давно служат. Например, присвоением им звания. Негоже человеку служить 8 лет, хорошо служить, но при этом ходить ефрейтором. Дайте ему уже младшего сержанта, проявите уважение. У нас никто не гонится за этими званиями, наградами, но из уважения лычку добавить совсем не сложно. Мне так кажется.

— А вот эти новомодные треугольнички на рукавах по сроку службы какой-то дополнительную значимость придают? Могут они стать эдаким символом уважения?

— Нет, это все так… Все и так знают, кто сколько служит. Мы на них не обращаем внимание. Ну есть они и что? Это ж не лычка и не звездочка на погонах.

— Текучка контрактников у Вас какая?

— Она есть, но я бы назвал ее минимально возможной. Были моменты, когда политика набора изменилась и к нам стали попадать немного случайные люди, набранные по упрощенным регламентам. Кто-то из них оказался нормальным, а кого-то приходилось буквально выпинывать. То есть разрывать с ними контракты, переводить в другие подразделения, небоевые. Затем подход изменился и сейчас такого больше нет. Все дослуживают свои контракты до конца, разрыв контракта очень и очень большая редкость. То есть если и увольняются, то по окончанию контракта.

— Назовите основные моменты, которые нравятся на службе.

— Чтобы заниматься нашей работой, она должна нравиться. Я себе не представляю, как к нам можно ходить просто как на работу, где платят деньги.

Нет какого-то отдельного момента, который хотелось бы отметить. Интересно, потому что интересно. Все в целом.

— Вы бы порекомендовали своим знакомым службу в армии?

— Это личное дело каждого. Никого не призываю ни косить от армии, ни бежать в нее. Например, я служил срочку и это было не очень приятно, и часть не очень приятная. Но мне было интересно посмотреть на себя, на происходящее вокруг. Это был полезный опыт: попасть в коллектив особей мужского пола и понять, какие вообще люди по жизни бывают. Какой ты сам бываешь.

Что касается контракта. Надо четко для себя понять, зачем вы идете на контракт. Если в вашем регионе проблемы с работой, и вы идете на контракт просто заработать деньги, то не идите в спецназ. Вы там охренеете зарабатывать деньги. Найдите себе должность в других войсках, где вы сможете более спокойно зарабатывать деньги. В армии полно таких должностей. Я не вижу в этом ничего зазорного. Если же вы хотите попасть на службу ради движа, участия в серьезных делах, то помните, что придется много трудиться, чтобы попасть туда, где этот движ есть постоянно. Если же это интервью будут читать люди, которые ничего не умеют, а главное не хотят ничего делать, но думают по старой памяти, что в армии они смогут будучи «контрабасом» сидеть на попе ровно и зарабатывать деньги, то хочу им сказать: не надо идти в армию.

— Присоединяюсь.

— К сожалению, с вами придется работать людям, которые пришли, чтобы работать. Им будет неприятно, у вас все равно будут возникать проблемы и сложности, и вы все равно будете уволены. У нас даже те, кто в подразделения боевого обеспечения СпН приходили балду гонять – быстро уходили, потому что охреневали от того объема работы, который требовалось выполнять. Поэтому не идите в армию, если вы ничего не хотите делать. Вас уволят и будете потом рассказывать всем, что в армии все плохо, все тупые, а я вот – хороший пацан. Нет, вы не хороший пацан.

— Когда-нибудь возникало желание расторгнуть контракт?

— Во время первого контракта. Это был такой ключевой момент смены всего видения происходящего. Это было после возвращения из первой командировки. Я понял, что надо что-то менять. Хотелось что-то попробовать новое, я понял, что еще не все в армии видел. Решил: если не переведусь в одно определенное подразделение, то уволюсь. Я перевелся и это желание отпало. После этого у меня сформировалась в голове идея, цель, чего я хочу добиться. После этого все проблемы я стал воспринимать по-иному: да, они есть, но это проблемы на пути к определенной цели, их надо преодолеть.

— Сколько еще планируете служить? До определенного срока или до упора?

— До упора. У меня с самого начала идет постоянный профессиональный рост и сохраняется желание расти. Впереди много непростой работы.

Источник

Помогла статья? Оцените её
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
Добавить комментарий